Irakli Khintba

MFA Abkhazia

Abkhazia is increasingly attracting the attention of people from different corners of the globe. Much of this interest is due to the ongoing ethnic conflict related to the unwillingness of Georgia to give up their illegal and morally corrupt claims to the territory of Abkhazia.

However, we note that the interest in our country begins to extend beyond the long-standing conflict with Georgia. We have become of interest in respect of how society has managed in the toughest conditions to secure in its laws and socio-political practice the principles of modern democracy.

What are the features of the Abkhazian model of post-communist transformation? We shall enumerate the main ones.

Firstly, democratisation in Abkhazia proceeded in parallel with the acquisition of statehood - not simply of a state (the Abkhazian ASSR, as an autonomous republic, according to the Soviet constitution, was a "state"), but the construction of a historically new state-political reality, viz. an independent Abkhazian state. Therefore, if all post-communist countries came up against the famous "dilemma of simultaneity", utterly complicating the transit involved in moving to political democracy, to a market economy and to civil society, the "Abkhazian transit", in addition to these three problems, has been inextricably linked with the greatest challenge, that of "state-building".

Secondly, with the objective of gaining independent statehood is inextricably linked - as cause and effect - the need for an effective nation-building. The multi-ethnic society of Abkhazia changed its composition in the XIX and XX centuries, and it is the demographic factor that has always been fundamental in a number of conflicts. In this sense, "the Abkhazian case" can provide convenient material to verify hypotheses, well-known in political science, about a civic nation being a prerequisite and condition for stable democracy.

Thirdly, it is necessary to take into account the military conflict, which in the case of Abkhazia, plays a system-forming role, affecting all aspects of life, forming a special political and social discourse, and influencing the processes of institutionalisation and the characteristics of external influence.

Fourthly, there are the socio-cultural and structural features of Abkhazian society: small in size, permeated by strong horizontal ties, with a significant component of traditionalist structures and relationships.

Fifthly, transformation in the condition of international non-recognition — the most important parameter of social and political development. With this are linked the particularities of external influence. In the case of Abkhazia, the geopolitical conflicts in Transcaucasia, the absence of an external democratising influence, the "rollover" of the external factor into internal discourses have special significance.

Despite the presence of systemic, institutional and procedural deficiencies, it is possible confidently to speak of the existence of modern Abkhazian democracy. This important thesis affirms the right of the people of Abkhazia to independent statehood.

One way or another, Abkhazia can boast the presence of a viable and vibrant civil society, which is closely monitoring the formation and implementation of public policy, subjecting it to healthy, critical evaluation.

Abkhazia’s media enjoy the possibility, rare across the post-Soviet space, of writing anything about anyone, mostly limited to their own ideas about human and professional ethics.

The Abkhazian authorities are maximally accessible to ordinary citizens, being literally within their physical reach: absolutely everyone can personally gain access to the president to express their problems.

Abkhazia's political system has passed the most difficult test of "power-rotation" — political power has been transferred by constitutional means from the ruling élite to the opposition. The elections of the president and of members of Abkhazia’s parliament have always competitive (and often even unnecessarily so), transparent, and with no predetermined outcome, thereby fully meeting the definition of democracy as "institutionalised uncertainty".

Abkhazian society is democratic and egalitarian in nature; it does not have a rigid hierarchy and relations of domination, and preserved traditional structures protect people from the arbitrary rule of the state. Any socially relevant decisions in order to be sound are based on social consensus.

What should be the foreign policy of Abkhazia in order to fit the new realities, both inside and outside Abkhazia?

Of course, after August 2008, Abkhazia took a big step towards strengthening its international legal and political status. The recognition of Abkhazia's independence from Russia, Venezuela, Nicaragua, Nauru, Tuvalu and Vanuatu, all UN member-states, certainly endows Abkhazia with the status of a subject of international law.

At the same time, overall foreign-policy context remains "frozenly unfavourable". We continue to face negative attitudes towards our aspirations and unfair assessment of our achievements from the West. Of course, to represent the West in the form of a monolith would be an unforgivable political simplification. However, if we talk about the official declarations and practical actions of such centres of power as the U.S. and the EU, then it is hardly possible to point to any obvious changes which would adequately take into account the positive processes of the democratic transformation of Abkhazian society.

Unfortunately, the West's policy towards Abkhazia continues to be based on outdated geopolitical and regional schemes and obsolete political approaches. When dealing with foreign representatives one often gets the impression that these people are not empowered to make decisions that run counter to the Georgia’s view on current regional situation.

Abkhazian society is increasingly convinced that the West lacks any proper perception of the situation in and around Abkhazia and that Western approaches are merely a continuation of the Georgian interests.

Abkhazia's foreign policy should be based on the principles of openness combined with a thorough account of our national interests. We are ready to collaborate with those actors in world-politics who are tasked with helping Abkhazia to better the lives of its citizens, to facilitate the strengthening of its democratic institutions, to promote the dissemination to the international community of the voice of Abkhazia’s authorities and its citizens. Abkhazia will never agree to cooperate with countries and institutions that will try to impose on us a pro-Tbilisi agenda. We want to communicate with the world, but not at any cost. If such contact is conditional upon control by Georgia, or the necessity of rapprochement with that country, Abkhazia will refuse it.

Our foreign policy becomes more confident as it is grounded on certain internal achievements. That self-confidence, our inner freedom, is something that our opponents, as they fear fire. They want Abkhazia to look like a province with hang-ups, set apart from the whole world. But we are the part of the world, and they have to reconcile themselves with the fact that an Abkhazian independent state and Abkhazian democracy have come into being.

Irakli Khintba
Deputy Minister of Foreign Affairs of the Republic of ABKHAZIA

Абхазия: транзит к демократии и уверенности в себе

Абхазия все больше привлекает внимание людей из разных уголков земного шара. В значительной мере этот интерес вызван продолжающимся этнополитическим конфликтом, связанным с нежеланием Грузии отказаться от своих неправомерных и морально уязвимых претензий на территорию Абхазии.

Однако отметим, что интерес к нашей стране начинает простираться за пределы застарелого конфликта с Грузией. Мы становимся интересны как общество, умудрившееся в сложнейших условиях закрепить в законах и социально-политической практике принципы современной демократии.

В чем же особенности абхазской модели посткоммунистической трансформации? Перечислим основные.

Во-первых, демократизация в Абхазии шла параллельно с обретением государственности – не просто государства (Абхазская АССР как автономная республика, согласно советский конституции, являлась «государством»), а конструированием исторически новой государственно-политической реальности - независимого абхазского государства. Поэтому если все посткоммунистические страны столкнулись с известной «дилеммой одновременности», крайне усложнявшей транзит, - переход к политической демократии, рыночной экономике и гражданскому обществу, то «абхазский транзит», помимо перечисленных трех задач, был неразрывно связан со сложнейшей проблемой “statebuilding”.

Во-вторых, с задачей обретения самостоятельной государственности неразрывно связана - как причина и следствие - необходимость эффективного нациестроительства. Многоэтническое абхазское общество меняло свой состав в XIX и XX вв., причем именно демографической фактор всегда был основным в числе конфликтогенных. В этом смысле «абхазский случай» может быть удобным материалом для верификации известных в политической науке гипотез о гражданской нации как предпосылке и условии стабильной демократии.

В-третьих, необходимо учитывать фактор военного конфликта, который в случае Абхазии играет системообразующую роль, воздействуя на все стороны жизни, формирующий особый политический и социальный дискурс и влияющий на процессы институционализации и характер внешнего влияния.

В-четвертых, социокультурные и структурные особенности абхазского общества – малого по размерам, пронизанного сильными горизонтальными связями, со значительным компонентом традиционалистских структур и отношений.

В-пятых, трансформация в условиях международной непризнанности  - важнейшего параметра социально-политического развития. С этим связаны особенности внешнего влияния. В случае Абхазии геополитические противоречия на Южном Кавказе, отсутствие демократизирующего внешнего воздействия, «опрокидывание» внешнего фактора во внутренние дискурсы обладает особой значимостью.

Несмотря на наличие системных, институциональных и процессуальных недостатков, можно с уверенностью говорить о существовании современной абхазской демократии. Этот важный тезис подтверждает право народа Абхазии на самостоятельную государственность.

Так или иначе, Абхазия может гордиться наличием жизнеспособного и активного гражданского общества, которое пристально наблюдает за формированием и реализацией государственной политики, подвергая ее здоровой критической оценке.

Абхазские СМИ имеют редкую на постсоветском пространстве возможность писать что угодно и о ком угодно, ограничиваясь в основном собственными представлениями о человеческой и профессиональной этике.

Абхазская власть максимально доступна для простых граждан, включая ее физическую досягаемость: на личный прием к президенту с возможностью изложения своей проблемы может попасть абсолютно каждый.

Абхазская политическая система прошла сложнейший тест «властной ротации» - политическая власть конституционным путем переходила от правящей элиты к оппозиции. Выборы президента и  депутатов парламента Абхазии всегда конкурентны (зачастую даже излишне), прозрачны, без заранее известного результата - в полной мере отвечающие определению демократии как «институционализированной неопределенности».

Абхазское общество демократично и эгалитарно по своей природе, в нем отсутствует жесткая иерархия и отношения господства, а сохраняющиеся традиционные структуры предохраняют людей от произвола государства. Любые общественно значимые решения, чтобы быть прочными, базируются на социальном консенсусе.

Какой же должна быть внешняя политика Абхазии, чтобы соответствовать новым реалиям как внутри, так и вовне Абхазии?

Безусловно, после августа 2008 г. Абхазия сделала большой шаг в направлении укрепления своего международно-правового и политического положения. Признание независимости Абхазии со стороны России, Венесуэлы, Никарагуа, Науру, Тувалу и Вануату - странами-членами ООН - безусловно наделяет Абхазию статусом субъекта международного права.

В то же время, общий внешнеполитический контекст продолжает соответствовать определению «застывшая неблагоприятность». Мы продолжаем сталкиваться с негативным отношением к нашим устремлениям и несправедливой оценкой наших достижений со стороны Запада. Конечно, представлять Запад в виде некоего монолита было бы непростительным политическим упрощением. Однако если говорить об официальных декларациях и практических действиях таких центров силы, как США и ЕС, то едва ли можно зафиксировать очевидные изменения, которые в достаточной степени  предполагали бы учет положительных процессов демократической трансформации абхазского общества.

К сожалению, политика Запада в отношении Абхазии продолжает базироваться на устаревших геополитических и региональных схемах, отживших свой век политических подходах. При общении с западными представителями нередко складывается впечатление, что эти люди не наделены правом принимать решения, идущие вразрез с «тбилисским взглядом» на сложившуюся региональную конъюнктуру. Абхазскому обществу все чаще приходится убеждаться, что у Запада нет собственного восприятия ситуации в Абхазии и вокруг нее, что западные подходы, вероятно, являются лишь продолжением грузинских интересов.

Внешняя политика Абхазии должна основываться на принципах открытости при жестком учете национальных интересов. Мы готовы взаимодействовать с теми акторами мировой политики, у которых есть задача помочь Абхазии сделать лучше жизнь ее граждан, способствовать укреплению демократических институтов, содействовать донесению до международного сообщества голоса абхазских властей и граждан. Абхазия никогда не пойдет на сотрудничество с теми странами и институтами, которые будут пытаться навязать нам прогрузинскую повестку. Мы хотим общаться с миром, но не любой ценой. Если такое общение обусловлено контролем со стороны Грузии, либо необходимостью сближения с этой страной, Абхазия от него откажется.

Наша внешняя политика обретает большую уверенность, так как опирается на достижения внутри страны. Именно уверенности в себе, нашей внутренней свободы, как огня, боятся наши оппоненты. Им хочется, чтобы Абхазия выглядела провинцией, обиженно отгородившейся от всего мира. Но мы – часть мира, и мы будем налаживать связи со всеми континентами и частями света. Недоброжелателям Абхазии придется смириться с тем, что абхазское независимое государство и абхазская демократия состоялись.

Ираклий Хинтба

The Stalin-Beria Terror in Abkhazia, 1936-1953